22:41 

Light оff

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Название: Light оff
Фэндом: Death Note
Пэйринг: Лайт/L
Рейтинг: R
Жанр: angst, drama
Размер: миди
Дисклеймер: персонажи мне не принадлежат
Предупреждения: насилие
Summary: известная история, но c упором на выпавшие фрагменты.
Присутствует цепь и еще несколько программных элементов.

читать дальше

@темы: фанфик

Комментарии
2012-01-18 в 22:41 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Он прослеживает расположение камер, и почти наверняка знает теперь, где можно остаться наедине без свидетелей. Их маленькой группы не хватает для того, чтобы обеспечить наблюдение за всеми этажами, но неизвестно наверняка, на какую камеру кто-то из них решит обратить внимание. Данные камер Лайт умеет стирать, хотя и не без легкого сожаления – наличие записей, содержащих их с Рюзаки трах, будит воображение. Как подозревает Лайт, Ватари видит больше, чем остальные – Рюзаки ничего не говорит по этому поводу, а Лайт не спрашивает.
В любом случае, это похоже на лотерею.
Однажды Эл забирается к нему на колени, припечатывает его к спинке дивана, лезет под одежду. Лайт вцепляется в его волосы и чувствует прикосновение горячих губ к ребрам – ровно над сердцем. А потом раздается звонок по внутренней связи. Рюзаки, не слезая с Лайта, берет трубку своим неподражаемым образом – держа на отлете, остро и непрактично выгнув запястье.
В трубке Мацуда лепечет что-то о назначении Мисы-Мисы «кавай тайши», в каковой роли она теперь будет представлять Японию на зарубежных культурных мероприятиях. Это, само собой, ерунда, и никаким послом кавая Мису пока не назначали. Лайт находит взглядом камеру в углу и понимает, что в этот раз в лотерее не повезло. Он решает, что не хочет знать, в каком составе группа наблюдает их с Эл совместное времяпрепровождение.
Что хуже, отец: то, что твой сын сходит с ума и теряет всякий стыд, творя непотребство с мужчиной, или то, что твой сын – самый известный в мире серийный убийца?
- В интересах следствия отключи этот монитор, Мацуда, – тихо говорит Эл, и у Лайта рот открывается от такой наглости.
Эл, не глядя, кладет трубку и задирает Лайту футболку. Тот молча смотрит в слепой теперь глаз камеры, а Рюзаки водит губами по его груди.
Между тем, в полиции меняют курс, и штаб раскалывают сомнения. Суичиро Ягами без сомнений и колебаний заявляет о том, что подал рапорт об отставке ради работы над делом. Похоже, сын-извращенец все же нравится ему больше, чем сын-убийца.
Эл немедленно заявляет, что может продолжить работать в одиночку.
- Не забывай, что теперь ты не один, – говорит Лайт. – Мы крепко связаны.
- Да, ты прав, – соглашается Эл и бестрепетно продолжает:
- Лайт останется со мной до тех пор, пока я не поймаю Киру.
Все смотрят на них с Лайтом, уже почти не сдерживая эмоций, но Рюзаки не оборачивается, глядя в экран своего компьютера.
- Ты же сам говорил, что тебе потребуется помощь полиции! – восклицает Суичиро.
Перед Рюзаки стоит мисочка с вишней. Ягоды с черенками, но засахаренные и без косточек. Эл отправляет в рот сразу две, вместе с черенком.
- Если в полиции принято решение закрыть это дело, я справлюсь сам.
Он сосредоточенно втягивает щеки, перекатывая вишню во рту. Лайт не может понять, что происходит. Эл то ли он ведет себя намеренно вызывающе, то ли просто забылся. Суичиро то ли игнорирует эти манипуляции, то ли не может оценить масштаб проблемы. Эл все еще сидит к нему затылком. Зато Лайт все видит прекрасно.
- Сейчас каждый из нас должен решить, остаться в полиции, или помогать тебе!
Рюзаки извлекает черенки изо рта и оказывается, что он связал их в узел языком. Он одобряет свободный выбор, но не торопится пообещать взамен что-то, кроме потери сил или даже самой жизни.
В штабе расцветает скандал. Мацуда дрожит от энтузиазма, забыв про странности Рюзаки, работа кажется ему в этот момент увлекательным аттракционом. Айзава заметно зол. Он орет на Эл, а Эл сидит над своей вишней сосредоточенный, белый и очень вежливый. Айзава хлопает дверью и все предсказуемо затихает.
А потом нить Йоцубы начинает разматываться все быстрее. Лайт все время думает об одном и том же, мысли становятся в хоровод, голова тяжелеет, у жующего Эл тонкий профиль…
- Ты так пристально смотришь на меня. Хочешь пирожное?

Все вспыхивает, и память льется в Лайта, сминая все преграды. Боги смерти, бесконечная череда казненных, алая искра в глазах Мисы, выигранные и проигранные дуэли, небеса нового мира, и Эл, Эл! Задыхаясь, Лайт кричит, не в силах справиться с неостановимым потоком. Его распирает так, словно черепная коробка вот-вот треснет.
Где-то глубоко внутри он догадывался даже в дни своего забытья. Во всяком случае, теперь Лайту кажется, что втайне он знал, что нужно доверять себе-второму, себе-целому. Ждать его возвращения.
На фоне бетонной стены силуэт Рэм кажется остовом вымершего чудовища.
- Все в порядке, Лайт? – спрашивает Эл. – Любой бы испугался, увидев такое.
Его голос мягок, почти заботлив, но глаза выдают настороженность.
Лайт смотрит на обреченного, приговоренного Рюзаки, и тот кажется ему непривычно красивым. Он прогоняет от себя мысли о том, во что превратилась их жизнь за последние недели. Собственная отчужденность от себя, от всей полноты личности, которую Лайт уверено считает теперь целостной и истинной, заставила его приблизиться к Рюзаки настолько, что отрывать будет нестерпимо больно.
В то же время Лайт догадывается, что Эл понимает о нем если не все, то очень многое. Бесконечная игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь.
Лайт пытается выровнять пульс и делает вид, что внимательно изучает тетрадь. Он действительно ревниво изучает ее заново, потерянную и вновь обретенную.
Смерть Хигучи подводит итог под идеально спланированной операцией. Кира расправляет затекшие руки, разворачивается внутри Лайта, разжигает алое пламя в глубине зрачков. И теперь Лайт – тот, кем он должен быть. Он – Кира, он – Бог.
Это ремесло несет в себе не только опьянение властью и собственной ледяной волей. Это жертвенный путь, пройти который под силу только избранному. Вырвать с корнем, с мясом любой протест – извне или изнутри. Вытряхнуть из жерновов то, что мешает им перепахать Вселенную. Рассечь собственную грудь, вынести на вытянутых руках все слишком и непростительно человеческое.
Кира низвергается в мир, как летчик-камикадзе, готовый отдать свою кровь во имя вечного рассвета. Кире тяжело дышать от своей невероятной любви – любви, которую многие не умеют принять. Любви, которая оставляет после себя только чистоту и пепел.
Эта любовь льется из его глаз на Рюзаки, сидящего в кресле пилота.
Теперь я не один. Нас двое – я и Кира.
И Эл. Трое – это слишком много.

2012-01-18 в 22:42 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Октябрь заканчивается инвентаризацией страшных тайн, расшифровкой сомнительных правил, напряженной обреченностью в глазах.
Эл проделывал в своей жизни немало экспериментов над людьми. Но это расследование становится для него рекордным по количеству опытов на себе самом. Он переоценил свои силы. Отступать уже некуда, особенно теперь.
Трудно было предположить, что отсутствие Лайта в зоне видимости будет неуютным. Кажется, что температура в комнатах понизилась на несколько градусов, хотя датчики и уверяют, что это иллюзия. На правой руке остался след наручника.
Рюзаки, закрывая глаза, слышит в эти дни стук механизма башенных часов – где-то очень давно, не здесь и не в этом времени. Там падает снег, а по лицам скользит лоскутная тень витражного цветка. Шестерни вращаются, бронзовые гири ведут танец с контргирями, шкворни входят в пазы, а в небе плывет тяжелый звон.
Синдром отмены, просто синдром отмены.
Терпеть Лайта рядом еще труднее, чем не видеть его вовсе. Лайт ведет себя так, словно тоже чувствует невидимую цепь. Или, что вероятнее, чувствует себя обязанным не ослаблять контроль. Особенно теперь.
- Ягами, ты получил свободу, но все равно почти не выходишь, – говорит Эл.
- Дело Киры еще не завершено, и пока я не считаю себя свободным. Или я тебе здесь мешаю? Скажи прямо, если так.
- Нет.
Эл прихлебывает кофе, и тот кажется горьким.
Где-то были допущены ошибки. Доказательства – песок сквозь пальцы. Счетчик процентов сломался. Это уже не имеет значения. Рюзаки чувствует присутствие Киры.
- Вряд ли ему очень хорошо сейчас, – произносит Лайт задумчиво.
- Что ты имеешь в виду?
- Я думаю, что Кире нелегко выдерживать свою власть.
- С людьми, возомнившими себя высшими судьями для других, всегда так, – пожимает плечами Рюзаки. – Привлекательная идея, которая оборачивается на практике только страданием.
Механизм продолжает работать – бессмысленно, вхолостую, блестя медью и каплями растаявшего снега. Эл думает обо всех местах, где еще не был, о вещах, которым так и не научился. О том, какая огромная жизнь могла бы у него быть. Но ему грустно не за себя.
Лайт Ягами весь состоит из лжи и невозвратно загубленной чистоты. Лайт сгорает изнутри – в пламени, которое разжег сам. И его уже не спасти. Слепящий свет заливает все вокруг него. Но этот свет осквернен.
- Рюзаки, – говорит Ватари ласково. – Что с тобой?
Эл стоит, не зная, зачем пришел. У него нет слов, которые можно было бы сказать сейчас. Раньше они были не нужны, а потом стало слишком поздно.
В конце концов, он ребячится и требует пакет печенья в сахаре, но Ватари трудно обмануть. Он предельно корректен. Эта молчаливая корректность острее прямых выпадов.
Эл грызет печенье. Оно кажется менее сладким, чем обычно.
Наконец, англоманская сдержанность Ватари дает трещину.
Но он заговаривает не о Кире, не о смерти и не о башенных часах. Мантия наставника обязывает ко многому, и перед самой пропастью Ватари спрашивает:
- Могу я узнать, что у вас за отношения с Лайтом Ягами?
- Думаю, лучше не надо.
Ватари кашляет и говорит, что пора встречать курьера из кондитерской. Эл следит за движениями его рук, за тем, как он одевается – плащ-кашне-шляпа. Все только для того, чтобы выйти на площадку перед зданием. Ватари не признает мелких уступок.
Оставшись один, Эл бросает в мусорную корзину недоеденное печенье и проверяет температурные датчики на стенах. Все в порядке. Здесь совсем не холодно. Только очень много света.
Эл касается пальцами выключателей. Над каждым из них написано по-английски: Light on/off. Эл переводит тумблеры в положение off. Свет на этаже гаснет.

- Я найду способ проверить Тетрадь, – говорит Эл.
Лайт хмурит брови. На деле он ликует и задыхается – Эл только что загнал себя в угол. Рэм не позволит подставить Мису под удар, Рэм по собственной воле станет прахом. И тогда…
Лайт, не выдерживая, тянется к Рюзаки и обнимает его, крепко прижимая к себе. Он прячет лицо в волосах Рюзаки, и можно улыбаться как угодно криво, хотя сумасшедшая улыбка уже готова превратиться в невралгический тик. Рюзаки кажется сейчас настолько близким, и ему осталось так мало, что Лайт не может перестать цепляться за него.
- Райто… – шепчет Эл, и его колени подламываются.
- Да?..
- Кира умрет, – Рюзаки оседает на диван.
Закатные тени окрашивают его светлую одежду мертвенно-розовым.
Лайту хочется закричать, завыть, что-то сделать, чтобы выплеснуть из себя свой забродивший свет, свое невыносимое торжество. Он почти падает на Эл, сжимает его плечи, переплетает его пальцы со своими, делает много других разбросанных движений, только бы не смотреть в глаза, только бы не смотреть.
Кира никогда не умрет!
Словно отвечая на невысказанные слова, Эл продолжает:
- Все люди смертны, а Кира – человек... Значит, Кира смертен. Простой категорический силлогизм.
Неверная посылка. Кира – не человек, он – Бог.
Они падают на диван, куда-то отлетает чья-то одежда, а Лайту затмевает взор багряным – закатом, ненавистью, досадой из-за того, что Эл делает все поперек, из-за того, из-за того, что Эл оставит его.
Прижимаясь щекой к щеке Рюзаки, он шепчет ему на ухо:
- Неужели ты хочешь думать, что делаешь это с маньяком-убийцей?
- Нет, – говорит Эл приглушенно. – Я не хочу так думать.
Лайт рвет с него оставшуюся одежду, царапает его плечи, и даже, кажется, ударяет Рюзаки о спинку кресла головой, пока тот не перехватывает его запястья, и Лайт вспоминает, какой Эл на самом деле сильный. Он отбивается, но Лайт сейчас почти не ощущает боли.
Всего, что он делает с Рюзаки, мало. Эти прикосновения, впритык, ближе, еще ближе… полости тела, гладкость рта изнутри. Но, в любом случае, в рамках физических возможностей. И этого не хватает. От Эл хочется откусить кусок. И еще, и еще. Пока Эл не кончится.
Ничего уже не понимая, не различая и не видя, Лайт спрашивает:
- Ты будешь со мной?
- Конечно, – говорит Рюзаки. – Я буду с тобой до конца.
Лайт держит его крепче, боясь отпустить, боясь даже на миг ослабить объятия. А Эл продолжает, касаясь губами его скулы в подобии поцелуя:
- Ведь ты – Кира.
Эл, чье острое колено только что втыкалось в его живот так болезненно, разом расслабляется, обмякнув. Лайт выламывает его тонкие пальцы, сдавливает ребра изо всех сил. Лайт сдавливает его бедра, чувствуя, как ногти погружаются в кожу, оставляя кровяные следы-полумесяцы.
И еще, снова, судорожно пытаясь догнать обманчиво проскользнувшую близость, выбить из памяти обесценивающие, разрушительные слова.

Последний вечер тонет в струях дождя. Он отмечен какой-то особенной тишиной – только ровный шум потоков воды, падающих с высоты. Цветные огни отражаются в лужах на черном асфальте, все вокруг – вода.
Шаги Лайта отдаются в пустых переходах и рекреациях огромного здания. Сегодня здесь как-то по-особенному пустынно. Уши заполняет гулкая спрессованная пустота.
Лайт выходит на крышу и видит Эл, одиноко стоящего вдалеке. Его одежда уже мокрая насквозь, с волос течет, но Эл не двигается.
Лайт делал все ради того, чтобы взгляд Рюзаки были прикован к нему. Только для Рюзаки были большие и маленькие представления. Послания, сделанные руками умирающих. Эффектные повороты и яркие развязки. Лайт хотел бы, чтобы это никогда не прекращалось. Но ресурс выработан, игра скоро закончится, и больше не будет никого, чье внимание было бы так важно.
Эл самый умный из всех людей, а я его убью. Эл стал мне ближе всех, но я его убью. Эл понимает меня, и я его убью.
Дождь похож на белый шум. Лайт пытается окликнуть Рюзаки, но тот делает вид, что не расслышал. Лайт, закрываясь локтем, идет к нему.

Ending

Здесь вечные сумерки. Туманные рассветы ничем не отличаются от туманных закатов. Здесь нет солнца, только свет бледно светящихся облаков, закручивающийся воронкой под сводом низких небес. Сталактиты и сталагмиты косного камня тянутся навстречу друг другу, смыкаясь.
Молодые шинигами украшают себя перьями вымерших птиц, режутся в карты и болтают. Самые старые иногда пускают корни и прорастают насквозь через слои своего мира. А Старик, похожий на каменную гору в плену сверкающей паутины, лишь изредка выглядывает из мрака, и от его вздоха мир богов смерти вздрагивает.
Рюку, по обыкновению, скучно. Скука – основное вещество, распыленное в здешнем воздухе. Каждый развлекает себя, как может. Либо начинает отращивать панцирь, покрываться грибком и постепенно забывать языки богов и людей.
Рюк не такой, как эти склочники и замшелые камни. Но и не такой, как Рэм. Он моложе, злее, и, может быть, через несколько лет по времени шинигами у него еще будет приключение. Он не стал бы гибнуть ради смертного существа. Но однажды он понял, почему некоторые шинигами делают это ради людей.
Человек, который хотел изменить мир, был красивым. Впрочем, второй, вступивший с ним в схватку – тоже.
Рюк мало знает о физической красоте людей, он видит в каждом его скелет, зародыш смерти. Но те, он уверен, были красивыми. Даже по меркам шинигами, красивейшие из которых со временем, превращаются в скульптуры самих себя. Вот такими были эти двое. И третья, с одолженной жизнью, которая однажды обняла Рюка за шею.
Человек, который хотел стать Богом, был непримиримым и ранимым в начале пути. Но после гибели второго что-то важное ушло, свет погас, и человек Рюка превратился из любопытного собеседника в одержимого психопата. От этого он стал куда смешнее, потому что его амбиции раздулись невероятно. И все же, той утраченной сердцевины Рюку немного не хватало – хотя он и не знал, как ее назвать, потому что это человеческие чувства, а он ничего в них не смыслит.
Затянувшуюся агонию Рюк прервал с легким сожалением и чувством выполненного долга.
Скука накрыла его с головой, оставив только воспоминания.
Он вспоминает мальчика в форменном пиджаке, и скалится, глядя на дымчатую воронку неба. Потом надкусывает серое, сухое яблоко из мира шинигами. Оно на вкус как песок.

2012-01-18 в 23:07 

Royal Pingvin Nagasaki
royalhall's member
начало такое крутое, что мне жаль, что это слэш
но, возможно, я дочитаю позже, а то глаза от текста слипаются
*унесла в цитатник*

2012-01-19 в 02:08 

Lokey
magic mushrooms
у меня скорее всего не хватит слов, чтобы выразить впечатление от текста, но какие-то обрывки восторга попробую оформить. Когда я представляла, что по ним пишутся фанфики, мне казалось, что это наверняка очень сложно - передать слэшные чувства в столь сложном интеллектуальном противостоянии, которое было у Киры с Элем - ну то есть, если игнорировать эту их сторону интереса друг к другу, то получится какая-то оосная хрень про любовь, но у тебя это все так органично вплетено в схему исследования друг друга, что просто прелесть. Я в общем-то не знаю точно, как ты относишься к Элю, однако же он у тебя здесь опредленно предмет любования, который в процессе прочтения смакуешь, как торт. В таком ракурсе я, пожалуй, на него не смотрела - когда знакомишься с персонажами какого-то произведения, то таких вот чудиков воспринимаешь несколько отстраненно, зацикливаясь на их необычности, и как-то не особо думаешь, что там за всеми этими странностями у человека в голове происходит (это я о своем восприятии если что) - а тут это все выглядит жутко, безнадежно - и, в общем, действительно жалко Лайта. И вся эта запутанность приоритетов, неспособностей и безответных хотений выглядит невероятно красиво.
Но Эль я все равно люблю больше Лайта. И, к слову, я рада, что он умер - от таких вещей ценность и очарование персонажей закономерно возрастает)
Лайт чувствует себя так, словно использует не по назначению редкую и сложную вещь. Это удивительная по своему содержанию и точности фраза)
Теперь мне хочется пересмотреть и переобдумать)

2012-01-19 в 02:46 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Royal Pingvin Nagasaki,
спасибо.)
мне жаль, что это слэш
Увы, так *разводит руками* Но первую треть можно в этом смысле читать безболезненно.

Bastet Seimoore,
Я в общем-то не знаю точно, как ты относишься к Элю, однако же он у тебя здесь опредленно предмет любования, который в процессе прочтения смакуешь, как торт
Ахххррр. Классное определение. Но это любование им принадлежит не мне.) Но Эль я все равно люблю больше Лайта. *шепотом* У меня-то наоборот.

Кстати, если вдруг у вас СПГС:

Примечания к тексту

2012-01-19 в 03:03 

Lokey
magic mushrooms
Vinylacetat, Но это не мое любование им принадлежит не мне.) я так и заподозрила)
из спгс я знала только силлогизм, впрочем после твоих текстов я и так всегда обреченно гуглю.( читать дальше
и вот вспомнила, когда в разгар непотребств Эль говорит "99 процентов" - он Киру имеет в виду или что-то другое?

2012-01-19 в 03:17 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Bastet Seimoore,
это не Флер ли часом "Улыбки сфинксов"
Нет, это просто не оригинальная идея. А еще мотиватор такой есть.

он Киру имеет в виду или что-то другое?
Киру он всегда имет в виду по дефолту.) Другое — на усмотрение читателя.

2012-01-19 в 15:58 

Эльвер
Through strength I gain power
Vinylacetat, чтение вашего фика доставило мне огромное удовольствие, точно выдержанный сюжет и выверенные характеры. особенно понравился мотив Лайта, приносимого в жертву Кире - до сих пор мне еще не встречалось фика, где автору удавалось бы так тонко намекнуть, что претензии Лайта на божественность были небезосновательны. вы хорошо показали, как работает мозг L, и как он сам не в силах сдвинуть преграду, которую его интеллект устанавливает между ним и остальным миром. и просто очаровательное описание богов смерти - красочное и точное.
вряд ли я стал бы читать ориджинал вашего авторства или фик по незнакомому мне фандому - все же язык вашего повествования слишком монотонный и описательный для того, чтобы увлечь сюжетом. зато ваш стиль превосходно подходит для философских размышлений над каноном и обнаружения неожиданных глубин в уже, казалось, хорошо знакомых событиях.

2012-01-20 в 14:46 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Эльвер,
спасибо за отзыв.)

мотив Лайта, приносимого в жертву Кире
Как-то так. Для меня подтверждением такой т.з. является момент финала аниме, когда простреленный Лайт встречает себя прежнего.

все же язык вашего повествования слишком монотонный и описательный для того, чтобы увлечь сюжетом
Да, я понимаю, что вы имеете в виду.)

2012-02-27 в 18:31 

Slice-of-life.
Without an answer, the thunder speaks from the sky and on the cold, wet dirt I cry.
Vinylacetat, это просто потрясающий фанфик, спасибо Вам большое.
Вызывает крышесносное ощущение "да-да, все так и должно быть, все таки было!" и написано просто идеально.

2012-02-27 в 19:02 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
Slice-of-life., спасибо) Не думаю, что еще что-нибудь напишу по DN, но в этот фик вложила все "так и должно было быть", которым располагала.)

2012-05-13 в 17:27 

Захария [DELETED user]
Vinylacetat, спасибо за такой роскошный фик! по-моему, он вообще один из немногих по-настоящему стоящих лучших по Тетрадкке))

2012-05-14 в 13:45 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
*Chiquitita*, спасибо.)
Вообще, я больше люблю читать, чем писать. Хотела почитать клевый фик, а их на русском так мало, вот и стала писать сама. Не скажу, правда, что мой получился таким клевым, как мне бы хотелось.)

2012-05-14 в 21:14 

Захария [DELETED user]
Vinylacetat, ноон клевый! ;)
надеюсь ,Вы все-таки еще по ним напишете!!

2013-01-16 в 11:19 

pandora tomorrow
528491
только сейчас прочитала этот фик, господи, он прекрасен.
у меня как-то сразу вылетело из головы всё что я читала про них раньше, написанное Вами кажется единственно верным. )
даже прослезилась кое-где от полноты чувств )
спасибо!

2013-01-19 в 17:22 

Vinylacetat
мои люди пойдут в бой за шлюхой
pandora tomorrow, спасибо большое)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Death Note

главная